?

Log in

No account? Create an account

vmcshin


Журнал нетолерантного экономиста


[reposted post]История о Евфимии
diak_kuraev
reposted by vmcshin
Вот, наконец, первоисточник - сирийская повесть начала 6 века:

Теперь же о чуде, которое случилось в Эдессе некоторое время назад, расскажем мы вам, верующие сыны святой церкви. Некий человек, верующий и достойный доброй памяти, священник из духовенства святой церкви в Эдессе, который был ризничим в святилище храма исповедников, поведал нам историю об этом чуде, совершившемся в его дни, как он узнал из уст девушки и ее матери после того, как Бог спас девушку. И беспокоился почтенный старец о том, что хранит молчание, таит и сберегает, а не передает для грядущих времен и поколений это великое чудо спасения. И поскольку действие поручительства мучеников и исповедников слышал и видел и потому, что был облечен говорить истину, поведал нам эту историю, пока еще мог говорить.

В году 707 по летосчислению греков вышли гунны, (направляясь) к земле ромеев. И по этой причине спустились войска ромеев и осели в Эдессе на долгое время. Некий солдат из этого войска, жестокий душою, встал на постой к одной верующей вдове, имя которой было София. И была у нее единственная дочь, молодая девица. И начал подольщаться к ее матери, чтобы она отдала ему свою дочь в жены. А она, женщина верующая, вознегодовала против него и не приняла его слов. Он же, мужчина, продолжал осаждать ее, то гневом встречая, то лестью и страстными клятвами пытался уговорить ее. Он же, наглый, настойчиво клялся, что не брал он жены и нет детей у него, и принес золото выгравированное и положил его перед ней, говоря: «Смотри, нет у меня жены. Вот многочисленные украшения для твоей дочери я взял и выгравировал. И много еще даров сделаю я ей.
И долго еще препиралась мать девушки с этим готом. Потом она сказала: «Не могу я, чтобы ты увез от меня мою дочь в такую даль». Он же поклялся: «Если ты отдашь ее мне, мы скоро вернемся из нашей страны – я и она – и поселимся у тебя». После того как услыхала женщина эти настойчивые клятвы, она сдалась. Составили брачный контракт, и она отдала ему свою дочь в жены.

Через некоторое время даровал Бог мир. Когда стало известно, что этот вероломный возвращается к себе на родину, стала противиться мать девушки тому, чтобы дочь ее ехала вместе с ним, так как охватила ее жалость. После того как не смогла избавить ее (свою дочь) от него и (в споре) была побеждена ею, взяла своего зятя вероломного и свою дочь и привела их в храм мучеников, святых исповедников Гурии, Шамуны и Хабиба. И молились с горькими слезами мать и дочь. Помолившись, мать девушки подошла, взяла ее правую руку и, возложив на гроб святых исповедников, сказала своему зятю-лжецу: «Поручись мне тайной силой, скрытой в мощах этих святых, – и об этом будешь знать ты и они, – каков ты будешь с нею».

Приблизился гот, протянул свою руку и повел ее от гроба святых мучеников со словами: «Как я буду (обращаться) с ней, так и Господь (поступит) со мною. Вот эти святые – мои поручители в том, что я ее не обижу».

И отправилась девушка с готом в многодневное путешествие. Когда они приблизились к городу этого обманщика на расстояние одного перехода, набросился он на нее, как жадный волк, сорвал с нее богатые одеяния, в которые она была облачена, снял золотые украшения, которые были на ней, и одел ее в одежду рабыни. Затем открыл ей все зло, содеянное по отношению к ней, сказав ей: «У меня есть жена, которую я взял много лет назад. Но ты помалкивай, не болтай ни ей, ни кому-либо другому о том, что было между нами. Не то злой смертью умрешь от руки (кого-нибудь) из рода жены или ее семейства, а они – люди знатные в нашей стране».

Когда гот прибыл (в город) и вошел в свой дом, жена его увидала красивую девушку, тотчас встревожилась, забеспокоилась и стала спрашивать мужа: «Откуда эта девушка? Кто она такая? Где ее родина? Что за дело у тебя с ней? «Он же, вероломный, ответил: «Она твоя рабыня. Я привез ее тебе из Сирии». Жена сказала ему: «Ты нагло лжешь! Разве я не вижу, что она не похожа на рабыню?» А он настаивал: «Она твоя рабыня!»

Ее госпожа прониклась сильной ненавистью и безграничной враждой к ней, постоянно была недовольна и била ее. А так как девушка не умела говорить на (их) языке и не могла оправдаться перед нею, она только плакала и мечтала о том, чтобы кто-нибудь поговорил с ней по-сирийски, но не было никого, кроме этого гота, который увел ее из ее страны: поскольку он долгое время пробыл в Эдессе, он немного умел говорить (по-сирийски).

Когда жена гота заметила, что девушка беременна, она не пожалела ее, а ожесточилась еще больше и требовала, чтобы та работала больше, чем могла, так что жизненные силы ее были на исходе.

Когда наступило положенное время, у нее родился сын, который был очень похож на отца. Когда жена гота увидела, что младенец так похож на своего отца, она стала терзаться ревностью и в сильном гневе упрекала своего мужа: «Смотри, как он похож на тебя! Здесь (твоя) болтовня и выдумки бесполезны!».

После того как она раздраженно повторила это еще и еще раз, он сказал: «Она принадлежит тебе. Можешь делать с ней, что хочешь. Это твоя рабыня».

В один из дней, когда младенец ползал по полу, он, наткнувшись на нее, подумал, что это его мать и бросился к ней. Она пришла в ярость и тут же отправила его мать на базар, в одно отдаленное место с каким-то поручением. Убедившись, что матери нет поблизости, она взяла тот смертельный яд и дала его ребенку. Когда мать ребенка вернулась из того места, куда отправила ее госпожа, она нашла своего сына в агонии. Его рвало от того смертельного яда, и (пена) выступила на его губах.

Евфимия не могла сказать ни слова, лишь горько рыдала и звала исповедников к себе на помощь. (Потом) приняла решение в сердце своем, взяла кусочек шерсти и вытерла с губ своего сына яд, который принесла жена гота, положила его к себе под подушку и хранила с большой осторожностью. А мальчик умер и был похоронен.

Спустя немного времени после смерти сына Евфимия, одинокая и несчастная, готовила этому готу ужин, на который он пригласил своих товарищей. Вечером, когда стемнело, она улучила момент, который дал ей возможность сделать со своей госпожой то, что та сделала с ее сыном. И вернется зло ее на ее голову, и в ловушку, которую она подстроила, будет уловлена смертью сама.

Когда Евфимия прислуживала им как служанка и разносила вино, она вынула тот кусочек шерсти, которым вытерла (тогда) губы своего ребенка, и опустила его в чашу с вином, говоря (про себя): «Теперь я увижу, ты ли дала что-то моему мальчику, отчего он умер. Если же это не ты, я буду знать, что смерть ему ниспослана Богом». Подумав так, она взболтала (содержимое чаши) и дала ее жене этого гота. Госпожа ее взяла чашу и выпила. Она также заснула вечным сном, и в смертельную яму, которую рыла, пала (сама).

Умерла жена гота и была похоронена.

Семь дней траура миновало. Родственники жены гота, разъяренные, как львы, догадались, что это служанка дала ей испить чашу смерти (и она умерла). Решили предать ее суду, чтобы подвергнуть суровому наказанию. Однако суд был далеко от этого города, и тогда у них явилась мысль вскрыть склеп и замуровать там Евфимию рядом с разлагающимся трупом (ее госпожи). Когда потащили ее с побоями к склепу, жители города увидели все это и пожалели несчастную женщину. Они решили прийти потом, открыть склеп и выпустить ее оттуда. А те, заперев Евфимию в склепе, прикатили тяжелый камень и привалили им вход в склеп, чтобы никто не смог открыть его. И постановили караулить склеп всю эту ночь, а утром вытащить ее из склепа, привязать к дереву и расстрелять стрелами. И когда услыхали плач и стенания, не пожалели ее. Особенно же мучительным был убивающий ее смрад зловонный, который шел от трупа. Тогда она обратилась с молитвами к Богу, говоря: «Бог Гурии, Шамуны и Хабиба, Ты, из-за истинной веры в которого положили эти святые выи свои на убиение; Ты, который принял их кровь в качестве живой чистой жертвы, приди на помощь рабе Твоей! Ты, который милосерден даже к грешникам, вызволи меня из этой ужасной беды! Гурия, Шамуна и Хабиб, поспешите ко мне с вашей защитой! Поручители-исповедники, помогите мне в этот час!»

И Бог внял ее мольбам и просьбам. Внезапно зловонный смрад трупа превратился в приятные ароматы и в великолепном сиянии ей явились трое в образах людей, обращаясь к ней: «Не бойся, Евфимия, мы с тобой! Мы не оставим тебя, избавление близко, и в вере твоих отцов не будешь обманута ты».

И снизошел покой на душу Евфимии. Она заснула, и чудесной силой всемогущей чудо несказанное свершилось с ней. Божественной силой, скрытой в мощах святых мучеников-исповедников, к которым она взывала, Евфимия ночью вдруг оказалась на горе Орхай рядом с храмом святых мучеников-исповедников.

Когда взошло солнце, она как бы пробудилась от сна и увидела святого мученика Шамуну в образе старца, который стоял перед ней и говорил с нею: «Знаешь ли ты, где ты сейчас находишься и где ты оказалась?». Она подняла глаза и увидела святой храм исповедников. И вот поднимается солнце, и она идет к храму мучеников, чтобы войти туда.
Когда она подошла к вратам храма мучеников и услыхала обычную службу, преисполнилась великой радостью, потом страхом и в каком-то оцепенении, как будто во сне, видела все, окружавшее ее. А они пели псалом: «Своим голосом к Богу воззвал я, и пусть он услышит меня! Воззвал к нему своим голосом, и пусть он сжалится надо мной! В день несчастья моего, к Богу иду я». И забилось сердце Евфимии радостно, и утешили ее слова эти и служба, которую там служили. Подошла она к гробу святых исповедников и бросилась ниц перед ними, говоря сквозь рыданья: «Вечером слезы, а утром – радость! Он послан был с неба и спас меня. Да благословит честь Твою Твоя страна! Небо и земля полны хвалы Тебе. Благословенно будь обиталище святых! Благословенна будь ваша божественная сила, скрытая в мощах ваших! Всякий, кто прибегнет к вам, не устыдится. Всякий, кто обратится к вам, не останется без ответа. Вас восхваляю я, угнетенная рабыня, которая стала свободна. Вам исповедуюсь я, плененная, которая вернулась в свою страну. Только вчера была я в городе гота, а утром – в городе благословенном, в Эдессе, в храме, где покоятся мощи моих поручителей, моих защитников, тех, кто спас меня от всех испытаний».

Когда все это повторяла она, частые слезы на гроб святых исповедников роняя, взглянул на нее церковный служитель и увидел, что она плачет. И когда кончилась служба, подошел к ней и спросил: «Что тебя так волнует, женщина? Что приключилось с тобой?».

И она, верующая Евфимия, рассказала о великом чуде, которое с ней случилось, с начала и до конца. Выслушав всю историю, подивился ризничий величию этого дела, однако усомнился и решил узнать всю истину и побывать в доме матери ее, Софии. Он тотчас же послал за ней, чтоб познакомиться с нею. Когда ей рассказали, что случилось с ее дочерью, то, услыхав эту новость, она взволновалась, так как подумала, что ее дочь вернулась вместе с мужем. Она поднялась в храм блаженных мучеников-исповедников и увидела там Евфимию, но не узнала ее, потому что та была одета в бедное платье. Евфимия же узнала свою мать, приблизилась к ней и поклонилась. Тут и София, наконец, узнала ее, и обе они пришли в сильное волнение от сильного чувства, охватившего их, обнялись и долго молчали, не в силах сказать ни слова от подступавших рыданий. И когда прошло достаточно много времени, – а они все продолжали стоять так, – собрались вокруг братья этого храма мучеников и все, кто там оказались в то время, удивлялись рыданиям этих двух женщин. Тогда ризничий попросил Евфимию, чтоб она рассказала им все о божественной силе, скрытой в мощах исповедников: и то, как они вывели ее из склепа, в который она была замурована, и как перенесли оттуда в Эдессу – (на) расстояние, занимавшее много дней пути. И все, кто услышал эту историю, уверовали в Бога и восхваляли Его, Того, кто внемлет молитвам верующих.

Спустя короткое время эта огромная сила, несказанная, необъяснимая, которая скрыта в мощах святых мучеников, вновь проявила себя, отомстив, как это следовало. Справедливость восстала против лжи и коварства этого гота. По велению Бога, сам того не желая, пришел он в Эдессу с одним военачальником, который был послан туда царем, чтобы защитить эту страну от персидских и гуннских врагов, вставших против нее войною. И как пойман был фараон в Красном море, так и он оказался пойман в ловушку, которая была скрыта. И направил Бог его вероломство на его голову; и в яму, которую вырыл, сам он свалился; и сетью сокрытой был пойман.

В один из дней вероломный гот шел по улице города. И увидел его один человек из числа соседей Евфимии и Софии, и заговорил с ним. Поскольку злонамеренный гот был озабочен, он не узнал этого человека, не задержался с ним, чтобы поговорить, как бы следовало поговорить с ним, а отнесся к нему невнимательно, поговорил небрежно и поспешил уйти. А сосед Софии и Евфимии, который узнал гота, тотчас же отправился к ним домой и сообщил: «Сегодня я видел этого вероломного и злонамеренного, который сделал вам столько зла, и говорил с ним! Разоблачите его и поступите, как в таком случае подобает!»

Они же, Евфимия и София, тотчас собрали соседей и всех своих близких и вместе решили: пусть никто не откроет ему, что Евфимия, дочь Софии, вернулась на родину.

И прилагали большие усилия, чтоб отыскать этого гота, а когда нашли его, говорили с ним приветливо, (чтобы не насторожить): «В доме тещи твоей тебе следует поселиться. Все это время она сильно беспокоилась за вас. Ей так хочется повидать тебя, расспросить о своей дочери!». Так усердно старались они выказать ему любовь свою, чтоб заманить его в дом Софии. Она же, София, спрятала свою дочь в одной из комнат внутри дома, дабы сразу же, в самый первый момент, он не увидел ее, чтобы вся ложь и вероломство его были открыты. И пришли все соседи и близкие в дом Софии, и собрались вокруг этого гота, а София, теща его, начала его спрашивать, говоря ему: «Как ты поживаешь, и как поживает моя дочь Евфимия? Как прошло ваше путешествие? Кто родился у вас, девочка или мальчик? Я так беспокоилась за вас обоих, потому что была вдали от моей дочери. Я думала, что вам предстоит изнурительный путь и что дочь моя не перенесет трудностей этого путешествия».

Он, вероломный и лживый, не растерялся и, не задумываясь, отвечал ей: «Все было хорошо, спокойно и благополучно прошли мы весь путь и прибыли в нашу страну спокойно и благополучно. И ничего плохого не случилось с нами. Мы оба здоровы, и дочь твоя посылает тебе привет и кланяется много раз. Она всем очень довольна. Сын родился у нас, и моя любовь к вашей семье стала такой же, как любовь к ней. И если бы не так поспешно уходили мы из нашей страны, Евфимия тоже прибыла бы со мной сюда, чтобы повидать тебя».

Когда услыхала София наглую ложь этого гота, пришла в такое волнение, что стала рвать на себе одежды, вопя страшным голосом и причитая: «Что ты сделал с моей дочерью, негодяй! Где все твои клятвы и обещания? В какую пучину горя ты вверг меня! Знай, обманщик, что поручительства, которые ты мне дал, погубят твою лживую жизнь!». Повторяя все это, она вывела дочь свою и поставила перед ним, говоря ему: «Знал ли ты когда-нибудь эту девушку? [100] Помнишь ли, где вы заперли ее? Это поручительства, которые ты давал, вернули ее мне. Достославные хранители-исповедники страны нашей спасли ее из (этого) ада. Они, святые мученики, над гробом которых ты простер свою руку и увел ее от меня, это они вызволили ее из склепа, в который вы замуровали ее живьем. Гурия, Шамуна и Хабиб, как стремительные кони в колеснице, домчали ее сюда, вырвав из ваших рук».

Когда гот услыхал все это и увидел девушку, он побледнел, как мертвец, и безмолвствовал, не в силах открыть рта, чтоб сказать хоть что-нибудь в ответ на эти упреки. Страх и ужас охватили его. И все, кто был там, окружили его, схватили и заперли в доме, тщательно охраняя его сообща. И сделали запись (всех обстоятельств) дела, как (это) было, с начала и до конца: как он клятвами страшными клялся и обещания многочисленные давал, как запись о браке была составлена и он говорил, что ни жены, ни детей нет у него в своей стране, и как дал поручительства исповедникам-мученикам, простер свою руку и увел Евфимию от гроба, в котором покоились мощи святых Шамуны, Гурии и Хабиба. А потом они, эти святые, явились ей в склепе, когда воссиял вдруг свет яркий, великолепный. И исчезло зловоние, и легкий ветерок повеял вокруг, распространяя благоухание ароматов. И как они за одну ночь перенесли ее через это огромное расстояние.

Потом пошли и сообщили епископу Евлогию, и дали ему прочесть эту запись. Когда прочитали ему, священнику, все, что было записано, он был удивлен и поражен наглостью этого человека, и пробудились у него интерес к этому делу и желание разобраться в нем. Он собрал весь клир и вместе с ризничим храма святых мучеников-исповедников отправился к достохвальному стратипату и сообщил ему об этой истории.

Когда прочитали стратипату все, что они записали, как это случилось.

Затем стратипат в великом негодовании и гневе приказал привести этого гота оттуда, где они заперли его, а также девицу Евфимию. И вот привели их, и поставили перед ним, перед достославным стратипатом и перед священником божьим, Мар Евлогием, епископом этого города. Собрался весь город, и приказал он прочесть, что было записано в этой записи. И слушали гот и Евфимия. Потом спросили у гота: «Верно ли все это, что ты слышал сейчас и что было записано здесь о вас обоих?» – «Да, мой господин, – ответил нечестивец. Все это правда, и нет ни единого лживого слова».

Тогда стратипат удивился еще больше: «А если все это правда, как же ты не трепещешь от страха перед судом Божьим? И как посмел ты презреть законы победоносных римлян? И клятвы нарушить, и верность зароку, который ты дал святым исповедникам-мученикам, презреть? Как мог ты попрать свободу и в жестокое ярмо варварской власти впрячь ее?».

И тотчас же, не раздумывая, приказал стратилат вынести приговор и сжечь преступника на огне за то, что был так вероломен и свершил столь великое зло. А священник Мар Евлогий, мягкий и милосердный, стал просить за него, чтобы не поступали с ним так жестоко, а отнеслись с милосердием. Долго убеждал стратипата Мар Евлогий, но тот был непреклонен: «Не хочу я быть милосердным к этому человеку, чтобы не покарали меня святые за презрение к их покровительству и пренебрежение к ним. И не хочу, чтоб были сострадательны другие. И если кто-нибудь поступит так же, пусть не рассчитывает на сострадание и милость!».

Затем повели его, этого гота, и вывели из города. Потом суд решил заменить сожжение мечом, вняв мольбе его (Евлогия. – А.П.) и просьбам (его).

Потом все славили Бога.

Кончилась история о чуде, которое совершили святые исповедники с Евфимией, обрученной с готом в городе Эдессе. Изложено это было в одной из древних книг и записано в столице государства — Константинополе Иоханнаном, монахом-отшельником.


(пер. А. В. Пайковой)
Текст воспроизведен по изданию: Легенды и сказания в памятниках сирийской агиографии // Палестинский сборник. Вып. 30 (93). Л. 1990

http://jerusalem-ippo.org/sv_z/ps/1990/1/


Дочитали? И не смейте после этого уверять, будто вы не любите мексиканские телесериалы!

Интересно, что автор сирийской не повести исходит из того, что именно в Сирии никто про эти события не помнит, и потому влагает ее в уста константинопольского отшельника (что само по себе смешно: отшельник в столице).